Тексты

Двое на телеге

Двое на телеге

Двое на телеге

(Музыка. Шум дождя. Дорога. Чавканье лошадиных копыт, скрип телеги.)

Автор. Дождь, дождь, дождь… Мелкий, назойливый, с легким шумом сеял день и ночь. Избы, дома, деревья – все намокло. Сквозь ровный шорох дождя слышится только, как всплескивает, журчит и булькает вода. Порой проглянет солнышко, осветит падающую сетку дождя и опять закутается в лохматые тучи.

(Шум дождя.)

Захарыч.  Погодка, черт тебя надавал…

Наташа. Что?

Захарыч. Добрый хозяин собаку из дома не выпустит…

Наташа (после паузы). А-а,.. Дедушка,..  а не болит ли у вас чего?

Захарыч.Не-е… ничего.

Захарыч (про себя). Как сорока влетела в избу с запиской этой: «Семен Захарович, отвези, пожалуйста, нашего фельдшера в Березовку. Это до крайности необходимо. А машина у нас на ремонте. Квасов». Ну, не хотелось ехать. Не будь этой записки от председателя и не будь, там, этого его «пожалуйста», ни за что не поехал бы в такую непогодь. (Вслух). Ххе-е… жизнь… Когда уж только смерть придет. Нно-о, журавь!

Наташа. А-а, дедушка,.. А много ли снега бывает тут зимой?

Захарыч. Но!

(Пауза. Шум дождя. Наташа тихо напевает.)

Захарыч. (про себя). Черти бы побрали нашего председателя! «Пожалуйста»! И - сороку эту! Ведь, приспичило же, именно сейчас ехать в Березовку. Сорока!

Наташа. Что?

Захарыч. Ну и погодушка, чтоб тебя черти… Но-о-о, уснула-а-а…

(Пауза. Едут. Шум дождя.)

Захарыч (вдруг, повеселев). Что, хирургия, небось замерзла?

Наташа.. Да, холодно.

Захарыч.  То-то. Сейчас бы чайку горячего, как думаешь?

Наташа. А что, скоро Березовка?

Захарыч. Скоро Медоухино. Но-о, ядрена Матрена! А ну, давай-ка, прямо по целине!  Н-но, дура окоянная! (Наташе). Во-он, видишь, избушка?

Наташа. Вижу.

Захарыч. А над избушкой-то - дымок!

Наташа. Как туман… растягивается по березняку. А в окошке – огонек светится… Все это очень похоже на сказку.

Захарыч. Тпр-ру!

Наташа. Ой! Ульи, - вон, между деревьев. Я догадалась, это - пасека.

Захарыч. Бежи отогревайся, хирургия.

(Наташа спрыгивает и приседает от боли в коленях).

Захарыч.Что? Отсидела?.. Пройдись маленько, они отойдут.

(Перемена. Избушка.)

Семен. Доброго здоровья, люди добрые.

Захарыч. Там добрые или нет – не знаю (пожимая руку), а вот промокли мы изрядно.

(Семен помогает Наташе раздеться и подбрасывает дров в камелек. Захарыч устраивается у камелька.)

Захарыч. Ну и благодать же у тебя, Семен. Прямо рай. И чего я пасечником не сделался – ума не приложу.

Семен. По какому же делу едете?

Захарыч.  А вон с доктором в Березовку едем. Ну, помочил он нас… Хоть выжимай, язви его совсем…

Семен. Доктор, значит, будете?

Наташа. Фельдшер.

Семен. А-а… Смотри-ка, молодая какая, а уже… Ну, согревайся, согревайся. А мы тем делом сообразим чего-нибудь.

Наташа. Дедушка, а вы весь год здесь живете?

Семен. Весь год, дочка.

Наташа.Не скучаете?

Семен. Хе!.. Какая нам теперь скука. Мы свое спели.

Захарыч. Ты тут, наверно, всю жизнь насквозь продумал, один-то? Тебе бы сейчас учителем работать.

(Семен достал из-под пола берестовый туесок с медовухой и налил всем по кружке. Захарыч даже слюну глотнул, однако кружку принял не торопясь, с достоинством. Девушка застыдилась, стала отказываться, но оба старика настойчиво уговаривали, разъясняя, что «с устатку и с холода это – первейшее дело». Она выпила полкружки.)

(Вскипел чайник. Сели пить чай с медом. Девушка раскраснелась, в голове у нее приятно зашумело, и на душе стало легко, как в праздник. Пасечник раза два покосился на улыбающуюся девушку и показал на нее глазами Захарычу.)

Хозяин. Тебя, дочка, как звать-то?

Наташа. Наташей.

Захарыч:

Захарыч (отечески похлопал Наташу по плечу). Ведь она, слушай, ни разу не пожаловалась даже, что холодно, мол, дедушка. От другой бы слез не обобрался.

Семен. А вон у ней, видишь, – комсомольский значок. Они молодцы!

Наташа. Вы вот, дедушка, ругались давеча, а ведь это я сама попросилась ехать в Березовку.

Захарыч. Да ну? И охота тебе?

Наташа (задорно). Нужно – значит, охота. Лекарство одно в нашей аптеке кончилось, а оно очень необходимо.

Захарыч. Хэх ты!.. ( крутнул головой). Только сегодня мы уж никуда не поедем.

( Наташа встала из-за стола и присела у печки. Шум дождя по стеклу. Захарыч и Семен тихо разговаривают на заднем плане. Музыка.)

Наташа (про себя). За окном - уже темно. Ветер горстями сыпет в стекло дождь. Так,тоскливо скрипит ставня. А в избушке - так тепло и уютно… Не задремала ли я, сидя в телеге, не снится ли мне все это?

А доктор наш, провожая, говорил: «Смотрите, Зиновьева… Погода-то больно того. Простудитесь еще. Может, нам кого-нибудь другого послать?» Представляю, как доктор, узнав, что я пережидала непогоду на пасеке, посмотрит на меня и подумает: «Я ведь и не ожидал от тебя ничего такого. Молоды вы и слабоваты. Это извинительно», – а вслух, наверное, скажет: «Ничего, ничего, Зиновьева»…  А, как, Семен-пасечник посмотрел на мой комсомольский значок…

(Наташа резко поднялась.)

Наташа. Дедушка, мы все-таки поедем сегодня. (идет одеваться.)

(Захарыч обернулся и вопросительно уставился на нее.)

Наташа (упрямо). В Березовку за лекарством поедем. Вы понимаете, товарищи, мы просто… мы не имеем права сидеть и ждать!.. Там больные люди. Им нужна помощь!..

( Старики изумленно смотрели на нее, а девушка, ничего не замечая, продолжала убеждать их. Пальцы ее рук сжались в тугие, острые кулачки. Она стояла перед ними маленькая, счастливая и с необыкновенной любовью и смущением призывала больших, взрослых людей понять.)

Наташа. Вы понимаете, товарищи, ведь.. поймите, что главное – это не жалеть себя!..

(Не находя слов, Наташа выбежала из избушки, прислонилась к косяку и заплакала.)

(Шум дождя.)

Семен (входит, вглядывается). Где ты, дочка?

Наташа. Здесь.

Семен. Ну-ка, пошли в избу (взял ее за руку и повел за собой).

(В избушке Захарыч ищет чего-то.)

Зазарыч. Эка ты! Шапку куда-то забросил, язви ее…

А пасечник, , тоже несколько смущенный, говорил:

Семен (подкладывая в печку дров, смущенно). На нас не надо обижаться, дочка. Нам лучше разъяснить лишний раз… А это ты хорошо делаешь, что о людях заботишься так. Молодец.

(Наконец Захарыч нашел шапку. На Наташу вместо пальто надели большой полушубок и брезентовый плащ. Она стояла посреди избы неуклюжая и смешная, поглядывая из-под башлыка мокрыми веселыми глазами и шмыгая носом. А вокруг нее хлопотали виноватые старики, соображая, что бы еще надеть на нее…)

(Перемена. Дорога. Едут. Шум дождя.)

Автор. По-прежнему ровно шумит дождь.  Мелкий, назойливый…  Дождь, дождь, дождь… все намокло. Сквозь ровный шорох дождя слышится только, как обочь дороги, в канавках, тихонько булькает и хлюпает.

(Музыка.)